Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Последний свой бой вологжанин Василий Шарихин принял 20 сентября 1942 года. Еще около месяца ему потребовалось, чтобы поверить, что он выживет.

Шарихин успел повоевать в Сталинграде всего несколько дней. Памятью о том страшном времени остались 26 ранений и орден Славы — высшая награда для солдата в Великую Отечественную.

В Сталинград морской пехотинец Василий попросился добровольцем летом 1942-го, узнав, что в Мурманске, где он служил в береговой охране, формируется 92-я морская правительственная бригада для отправки на Волгу.

Вместе со своим отделением Шарихин оборонял железнодорожный вокзал в южной части города. «Как, говоришь, воевали? А как в городе воюют — лежали да стреляли. А нас в это время с землей сравнивали», — рассказывает ветеран. Причем доставалось не только от немцев, но и от своих. Отделение занимало стратегически выгодную возвышенность, с которой просматривалась вся Волга. Занять высоту стремились и фашисты, и наши. Из-за неразберихи с корректировкой огня пятачок у вокзала временами утюжили и снаряды наших пушек.

«Когда меня ранили осколками, от отделения почти никого не осталось. Я и сейчас не знаю, выжил ли кто-нибудь. Ноги были перебиты, легкое прострелено. Очень хотелось пить», — вспоминает Василий Александрович. Так и лежал он между своими и немцами пять дней. Чтобы утолить жажду, пальцем собирал конденсат с ржавых труб. Днем, чтобы согреться (в конце сентября и на юге России ночами холодно), на «локтях и заднице» выползал к солнышку. Однажды такая вылазка чуть не стала последней.

«Я лежал трупом, весь в крови. Очнулся от того, что журчание рядом услышал. Глаз приоткрыл — рядом немец малую нужду справляет. Потом подошел ко мне, попинал, подумал, что мертвый». Ему помогла остаться в живых… рана в легком. Чтоб не открывать рта, он дышал прямо через дыру, пробитую в груди осколком.

Спасли Василия наши разведчики. «Я уже и говорить не мог. Просто махал рукой, когда их заметил». Разведчики вытащили раненого только на следующий день, вернувшись с задания. А когда переправлялись через Волгу, катер подбили. Большинство находившихся на нем раненых погибли. Василию снова «повезло» — пришлось простоять несколько часов на перебитых ногах в студеной октябрьской воде.

На нашем берегу их встретили мирные жители. Одна молодая женщина (Шарихин и сейчас не знает ее имени), увидев моряка, лишь всплеснула руками: «Батюшки, что же с тобой сделали-то…» «Как сейчас помню. Октябрь, трава уже в инее была. Так она двух своих голых ребятишек, что на большой подушке сидели, согнала, а меня уложила. Дети сразу на зеленый квадрат травы, что от подушки остался, переползли — все потеплее».

Потом был Узбекистан, госпитали, и снова — родная Вологда. А война в памяти — до сих пор...