Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

image11.09Киприан первый в постсоветской России войсковой, окопный священник. Он принял монашеский постриг в 1991 году в городе Суздале в иночество с именем Киприана, в честь Св.Блаженного Киприана, Суздальского чудотворца. На протяжении всех военных действий на Северном Кавказе (1994–1996 и 1999–2002 годов) добровольцем находился в боевых порядках, поддерживая Божьим словом дух и патриотический настрой наших воинов. Крестил, причащал и исповедовал, хоронил и отпевал тысячи воинов и гражданских. Выносил на себе раненых во время боя. Освобождал людей из плена. Не брал в руки оружия и не надевал бронежилета. Имеет ранения и контузии. Освобождая наших воинов, сам был пленен террористами. Несмотря на пытки и имитации расстрела, не отрекся от Православной веры.

Награжден боевыми наградами МО, МВД и МЧС. За мужество был наречен ПЕРЕСВЕТОМ. Воины силовых министерств России ласково называют его БАТЯ.

 

 

О легендарном отце Киприане Пересвете я слышала в Моздоке практически от каждого. Но на вопрос, как бы с ним встретиться, побеседовать, люди разводили руками: «На передовой – он там, куда Бог послал». Срок командировки подошел к концу, блокнот был полон, все кассеты отсняты и записаны. «Почтовик», на котором планировала улететь в Москву, очередной раз отложили, и я не спеша шла по военному городку: идти было некуда и не к кому. И вдруг из распахнувшейся двери медсанчасти появилась исполинская фигура, настолько невероятная, что я на какое-то время потеряла дар речи: батюшка шел мне навстречу, облаченный в десантный камуфляжный комбинезон. И пока я лихорадочно прокручиваю в голове, как бы мне умолить батюшку об интервью, он благословляет меня, приобнимает, заглядывает в глаза: «Что ты, светлая, делаешь здесь, на войне? Писать обо мне будешь? А я только встал, три дня как один пролежал в беспамятстве, но срок мой еще не вышел, видать, немало еще у меня дел...»

image11.09.3Так состоялось наше удивительное знакомство. Доставленный с контузией с поля боя Киприан, прозванный бойцами Пересветом, едва вновь пришел в сознание, вернулся к своей работе. Кто с трепетом, кто с удивлением принимает благословение батюшки. А у него ласковое слово ободрения – для каждого особенное. Похлопывает по плечу бравого бойца-контрактника, обнимает, прижимая к необъятной груди одуревшего мальчишку-новобранца, повстречавшемуся татарину улыбается: «Мой брат – мусульманин!», нет в его сердце злобы, хотя и натерпелся от «братьев» немало. Попадающиеся навстречу офицеры удивляются, встретив отца Киприана здесь, им привычнее его неутомимая деятельность на передовой. С ходу батюшка договаривается о том, чтобы назавтра прихватили его на военной «вертушке» в Шали.

Полковник, заполучивший к себе батюшку, не скрывает радости. Отца Киприана называют отцом- талисманом. Где он, там пуля не берет.

Еще в «первую войну» он стал легендой. Он был в плену, шесть раз дудаевцы выводили его на расстрел. «Сделай намаз, мы тебя сфотографируем и отпустим», – уговаривали бандиты. Отец Киприан лишь сплевывал в сторону. Стреляли поверх головы и уводили в застенок. Дудаев, Хаттаб имели с ним долгие беседы, уговаривали принять мусульманство, грозили, увещевали и, махнув рукой, отпускали. Отец Киприан спускался в зиндан и, взвалив на могучие плечи самого несчастного из русских пленных, выносил из ямы.

– Брось пленного! Стреляю! – преграждали путь бандиты, едва достающие макушками до груди широко шагающего богатыря.

И, бывало, расступались, а батюшка нес свою драгоценную ношу дальше. Ведь «правоверные» почитают святость в любом человеке, какой бы веры он ни был. Отец Киприан написал книгу о годах, проведенных на передовой, готовил к изданию, а тут – новая война. И, оставив келью, вновь добровольно вернулся в окопы.

Сочинение свое называет «Книгой Памяти» – в ней правда о войне из первых рук. Неохотно рассказывает

он о своей мирской жизни, но понемногу все же картинка вырисовывается: советский военный Скворцов знает, что такое война. Родился в ГУЛАГе – отца расстреляли еще до его рождения, а в свидетельстве о рождении мальчика и свидетельстве о смерти матери – одна дата. Всегда был истовым патриотом и, не приняв развала великого своего Отечества, пошел в монахи.

– Отец Киприан... – обращаюсь я к нему.

– Это я в келье отец Киприан, а здесь – батя, батяня. Так и зови меня, ласково поправляет священник. Прослышав о том, что здесь отец Киприан, со всего городка, под разными предлогами освободившись на минутку от службы, стекаются солдаты. Батюшка без слов понимает, зачем они пришли. Благословив перстами, приглашает:

– Печать нужна? Подходите, внучики мои, сыночки...

– Какая такая печать? – недоумеваю. Отец Киприан между тем запускает руку в бездонный карман и извлекает из него коробочку. Бойцы протягивают военные билеты и поверх фотографий и служебных записей ложится «охранительный» крест батяни Пересвета. Это не по уставу, и, возможно, будет за это нагоняй, но солдатики свято верят, что он убережет их от вражеской пули. Среди бывалых бойцов, переживших не одну атаку, ходят легенды о спасительной силе этой печати.

...И вновь передовая. Среди бойцов высоко маячит богатырская фигура отца Киприана. Лучшей мишени бандиту на той стороне не найти. Без каски и бронежилета, высоко поднимая увязающие в вечной грязи ноги, священник бредет по полю боя, выискивая раненых. Найдя, берет на руки и несет, как ребенка, в санчасть. Плачет перед смертью солдат, зовет мать, кричит: «Я жить хочу!» Батя, глотая слезы, гладит руку умирающего: «Ты, парень, не умрешь. Ты уже вечно живой!» И творит свои спасительные молитвы за него, за то, чтоб уцелели остальные, за победу, за нас с вами, за землю и славу русскую...

image11.09.2Как-то друзья Киприяна поведали, что могут взять его на Северный полюс. Но полет он откладывал от одной экспедиции до другой. Не всегда раны и здоровье позволяли трогаться в путь. Каждый раз его болезненно беспокоила одна мысль: «Кем, в качестве кого быть в одной группе с тружениками севера?» Господь пришел на помощь! Он подсказал, что делать. И, воодушевленный, он стал действовать. Своим братьям ветеранам сообщил, что готовится лететь на полюс. И попросил у них великой чести взять флаги ветеранского движения и действующих боевых подразделений. Зародилась трепетная мысль –взять с собой реликвии войн. Это монашеский крест, бывший на войне, фронтовую икону «Софринскую», тельники, береты.

И вот станция Северного полюса. Разложив святыни и реликвии на торосе, Киприян вспоминал всех тех, кто уже давно живет в его сердце. Всех, кто в вечности, и тех, кто продолжает жить для своего Отечества. Слезы, не успевая скатиться, замерзали в усах и бороде. На Арктическую пограничную заставу, на станцию «Борнео» и Северный полюс были доставлены флаги Военно-Морского флота Российской Федерации, морской пехоты России, «643-го отдельного батальона охраны морской пехоты ВМФ РФ, ветеранского движения «Боевое братство», вымпел подразделения «Альфа ФСБ РФ».

Ю. Захватова,

Фото В. Кошелева