Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Несмотря на поздний час, около домика, где жил старший лейтенант Константин Ольшанский, мы встретили Ивана Удода. Иван Удод прибыл в батальон из армейской части, и товарищи шутливо называли его «пехотой».
- Кого высматриваешь, пехота? – поинтересовался Хакимов. 
- А вы, ребята, тоже к Ольшанскому? - ответил он вопросом на вопрос.
- Да вот решили с Паташонком проситься в десант...
- Пошли тогда вместе, - Удод взял нас под руки. - А то топчусь под окном, а в хату войти не решаюсь. Поздновато, но компанией  можно.  Да и дело важное. - Он заглянул в окно, отошел и тихо сказал: - Плохи наши дела, ребята! У Ольшанского - Котанов и Головлев.
- Ситуация  усложняется, - произнес упавшим голосом Хакимов.
В этот момент отворилась дверь, и на крыльце появился младший сержант Владимир Очаленко, вестовой Ольшанского. Усевшись на нижнюю ступеньку крыльца, он не спеша достал цветастый кисет и начал вертеть цигарку. Мы подошли к крыльцу.
- Закуривайте, - протянул нам кисет Очаленко.
Хакимов оторвал листок  от газеты и, будто между прочим, спросил:
- Ну, как там? Размышляют командиры?
Очаленко глубоко затянулся, откашлялся и, растягивая слова, ответил:
- Без дела не сидят. Думают, кумекают. Людей отбирают.
Удод присел рядом с вестовым.
- Ты, Володя, правая рука старшего лейтенанта, - заискивающе проговорил он. - Командирский советчик. Всё знаешь. Ответь по-честному: надеяться можно?
- Эх, жаль мне вас, ребята, - пуская кольца дыма, вздохнул Очаленко. - Опоздали малость. Отряд уже укомплектован лучшими людьми.
- Быть этого не может! - воскликнул Удод. - Назови фамилии!
- На преступление меня толкаешь! Ну, ладно. Слушайте. В десант пойдут старшины первой статьи Кузьма Шпак и Юрий Лисицын, - Володя загнул два пальца. - Старшины второй статьи Кирилл Бочкович и 'Иван Макиенок. - Очаленко загнул еще два пальца. – Старшие матросы Валентин Ходырев, Василий Миненков, матросы Владимир Кипенко, Степан Голенев, Григорий Дермановский, Ефим Павлов, Николай Щербаков...
В батальоне было около тысячи человек, и, хотя я с каждым встречался ежедневно, близко знал не многих. Но я понял, что имею мало шансов попасть в число избранных. Только Николай Щербаков пришел в батальон вместе со мной, остальные - ветераны, награжденные или представленные к наградам. Одним словом, народ бывалый. Взять хотя бы Валентина Ходырева. Он родился и вырос в Севастополе. Служил на эскадренном миноносце «Сообразительный». Во время бомбежки под обломками дома погибли его родные. Узнав эту горестную весть, Валентин пришел к командиру корабля и попросился в морскую пехоту. «Буду фашистам глотки зубами перегрызать», - сказал он. Просьбу его удовлетворили. Покидая родной корабль, Ходырев дал клятву - беспощадно мстить врагу за истерзанный Севастополь, за смерть родных и близких. Клятву свою он не нарушил. В бою Валентин не знал страха.
Старшина второй статьи Никита Гребенюк воевал в Сталинграде, был там ранен. Лежал в госпитале. В батальоне сражается со дня его сформирования. Под Николаевым у Никиты.в оккупации родные...
А сам командир десанта старший лейтенант Ольшанский? В батальоне все знали о его тяжелом горе. Во время эвакуации из Севастополя поезд, в котором ехали жена и сын Ольшанского, разбомбили фашистские летчики. Двухлетнего Валерика подобрали неизвестные люди и куда-то увезли. Жена Ольшанского вот уже два года ездит по военным дорогам, пытается разыскать сына и пока безуспешно...
Обо всем этом я думал, слушая, как вели «дипломатические» переговоры Хакимов и Удод с Очаленко.
- И все уже побывали у старшего лейтенанта? - перебил Хакимов вестового..
- Народ не зевает. С утра приходили. А вот сержанту Соловьеву наотрез отказали: он требовал себе отделение, а ему предложили идти рядовым стрелком. Заупрямился: «Я, говорит, сержант - и вдруг рядовым». «Тогда можете быть свободны», - отрезал старший лейтенант... Вот что, братцы, некогда мне с вами лясы точить. Дела у меня. - Очаленко затоптал цигарку и ушел.
- Допустили человека к власти и уже стал законченным бюрократом, - проворчал Удод.
Мы молчали, прислушиваясь к удалявшимся шагам вестового.
К командиру решили идти Хакимов и Удод, а меня оставили в сенцах: посчитали неудобным вваливаться всем троим. Затаив дыхание, прислушивался я к тому, что происходило за дверью. Первым заговорил Хакимов.
- Товарищ майор, разрешите обратиться к старшему лейтенанту?
- Обращайтесь.
- Мы слышали, десант готовится. Если есть возможность, просим и нас зачислить.
- Товарищ майор, вы же знаете, что мы бронебойщики, а без противотанкового ружья что за десант? - послышался голос Удода. - Вдруг фашисты пошлют танки? Вот мы и встретим их как положено.
- Хорошо, - донесся голос Котанова. - Мы вас знаем. Но должен предупредить: действуйте осмотрительно. А сейчас  спать!
- Можно их задержать на минутку? – проговорил Ольшанский. - У меня вопрос к Хакимову. Разве ваш второй номер - Медведев - не хочет пойти в десант? Мне говорил Гончаров, что вы вместе у него были и он вам рекомендовал лично ко мне обратиться. Или передумал?
- Нет, не передумал! - воскликнул Миша. – Он очень хочет пойти!
- Так в чем же дело? Где он?
- Да здесь же!
- Что, он у вас в кармане спрятан?
- В сенях ждет...
Командиры рассмеялись. Послышались шаги. Дверь распахнулась. На пороге стоял улыбающийся Ольшанский.
- А ну входите, Медведев! Плохо маскируетесь!
Я доложил по всем правилам. Котанов спросил: почему не вошел вместе с Хакимовым и Удодом.
- Втроем неудобно.
- А подслушивать удобно? - засмеялся Котанов.- Вы тоже хотите идти добровольцем?
- Очень прошу уважить мою просьбу.
Офицеры переглянулись. Помолчав, Ольшанский, ответил:
- Окончательный ответ получите завтра. А сейчас вы свободны.

Утром мы с радостью узнали, что зачислены в десант, и нам необходимо получить оружие и обмундирование.
В тот момент я, да, видно, и мои друзья, меньше всего думали о том, какие тяжелые испытания ожидают нас впереди. Мы знали - десант нужен, чтобы приблизить час победы над врагом, и поэтому шли в него с охотой и радостью. По дороге на склад встретили лейтенанта Гончарова. Он от души пожелал нам боевой удачи, а потом дружески обратился ко мне:
- Как же быть, Медведев, если придет письмо от Вали?
Вопрос командира смутил меня. С Валей мы познакомились заочно. В то время многие фронтовики получали посылки от незнакомых людей. Такую же посылку получил и я. В ней обнаружил небольшое письмо с просьбой обязательно прислать ответ. Так завязалась наша переписка.
- Ничего ей не пишите, - после паузы ответил я Гончарову. - Вернусь, сам дам о себе знать. А если что случится, тогда решайте сами, что сообщить Вале и отцу...

На складе мы получили гранаты, патроны для противотанкового ружья, диски для автомата. Почистили личное оружие и решили пройтись по селу: до шестнадцати часов, когда Котанов должен был собирать десантников, времени у нас было вполне достаточно. Но прогулка не состоялась: из соседней хаты до нас донеслась знакомая песня про матроса Железняка.
- Заглянем, - предложил Хакимов.
В хате собрались почти все десантники во главе со старшим лейтенантом Ольшанским. Мы присели на скамью.
Я пел и рассматривал людей. В центре сидел Ольшанский. Левой рукой он подпирал голову, правой обнимал командира взвода автоматчиков младшего лейтенанта Василия Корду. Корда славился в батальоне не только как бесстрашный офицер. Он страстно любил песни и обычно в походе запевал вместе со старшиной Михаилом Коноваловым. Вот и сейчас они сидели рядом и, словно два дирижера, руководили хором.
Увлеченные пением, мы и не заметили, как в дверях появился лейтенант Григорий Волошко. Он пробрался к Ольшанскому и что-то сказал ему на ухо. Ольшанский встал. Песня оборвалась. В хате стало тихо-тихо.
- Ну что ж, орлы, - обратился к нам старший лейтенант. - Попели мы хорошо, отдохнули, а теперь командир батальона приглашает нас к себе.
До штаба было совсем близко, но мы шли строем, с песней. За столом сидели Котанов, его заместитель по политчасти Аряшев и капитан Головлев.
- Располагайтесь, товарищи, поудобнее, - предложил командир батальона. - Вот так. А теперь поговорим о задачах десанта. Ему придается важное значение...
Командир повернулся к висевшей за его спиной большой карте. Маленькие красные треугольные флажки обозначали линию фронта. Он рассказал, как была окружена и ликвидирована Корсунь-Шевченковская группировка вражеских войск. Говорил о недавно освобожденных городах: Умани, Жмеринке, Виннице, Могилев-Подольске, Первомайске, о больших успехах нашего 3-го Украинского фронта, овладевшего городом Кривой Рог и районом криворожских руд, о форсировании Днепра, об освобождении Херсона, Борисова...
Карандаш командира, которым он водил по карте, остановился у города Николаева. Теперь Котанов перешел к схематическому чертежу, изготовленному художниками батальона. Сколько раз за последние дни собирались мы у этой схемы, горячо спорили, где высадится десант. Город раскинулся на полуострове. С юга его прикрывал широкий Южный Буг, с севера - река Ингул. Мы отлично понимали, что захватить Николаев с флангов трудно. Узкую полосу земли сама природа приспособила, к обороне - здесь возвышенности перемежаются с глубокими балками. Старательно поработали и немецкие фортификаторы, они выкопали противотанковые рвы, окопы, траншеи, построили дзоты, доты, блиндажи. Все вокруг опутали многочисленными линиями проволочных заграждений, а землю, словно суп клецками, напичкали минами самых различных систем и назначений. На схеме во всех направлениях в сторону возможных наступлений наших войск были направлены стрелы насыщенного огня пулеметов, минометов, артиллерии разных калибров и танков.
Гитлеровцы считали Николаев неприступным и собирались держаться в нем долго и надежно.
- Немцы создали против нашего 3-го Украинского фронта мощную оборону, - продолжал командир батальона... - Чтобы облегчить наступление наших войск и направляется в Николаев десант. Высаживаться вы будете вот здесь, - Котанов показал карандашом. - Это речной порт. Как видите, порт, да и весь участок побережья Южного Буга, укреплен недостаточно. Но это вовсе не означает, что десант без труда подойдет к Николаеву. Перед вами стоит трудная задача, сопряженная с большими опасностями, но выполнить её вы обязаны во что бы то ни стало! Вы проникнете в тыл врага, создадите там панику, оттянете на себя побольше живой силы и техники гитлеровцев. Этим вы спасете порт от разрушений, поможете нашим войскам быстрее, с меньшей кровью занять город. Общее наступление 3-го Украинского фронта начнётся, очевидно, завтра или послезавтра ночью...
Котанов некоторое время молча смотрел на нас, словно желая угадать наши мысли.
- Еще раз говорю - будет нелегко, - сказал почему-то очень тихо. - Но я спокоен за вас. Вы, мои боевые друзья, не раз хаживали в тыл врага и знаете, как там вести себя. В разных бывали переделках. Опытные десантники! Вот разве старший матрос Медведев да матрос Щербаков новички, но и они в последних боях показали себя храбрыми воинами...

Котанов сел. В хате наступила тишина.
- Разрешите, товарищ майор?
- Говорите, Щербаков.
- За себя и за Медведева скажу - не подведем!
Потом выступил Константин Ольшанский. От имени всех десантников он заверил командование в том, что боевая задача будет выполнена. Продолжая его мысль, капитан Алексей. Головлев говорил о великой силе советского патриотизма, о братстве наших народов.
- Сегодня ночью мы высадимся в Николаеве. За этот украинский город будут биться представители многих национальностей.
Головлев стал перечислять имена и фамилии сидящих рядом со мной матросов, старшин, офицеров. Замполит оговорился, что он, конечно, упомянул далеко не всех. А назвал он русских Михаила Коновалова, Павла Артемова, украинцев Григория Ковтуна, Владимира Кипенко, белоруса Александра Лютого, татарина Михаила Хакимова, азербайджанца Али-Ага-оглы Мамедова, киргиза Акрена Хайрутдинова, аварца Али-Ахмед Абдулмеджидова. Выходит, что в нашем десантном отряде целый интернационал!
Я слушал Головлева и радовался за товарищей, с которыми скоро пойду в бой, за наших командиров. Очень хороший народ подобрался! С такими людьми не пропадешь. Потом поднялся Котанов.
- Все ясно, товарищи?
Несколько секунд мы молчали, а потом кто-то громко крикнул:
- Ясно!
Майор посмотрел на часы:
- У нас еще есть  немного времени. Можно перекурить. Далеко не расходиться.
Смеркалось. Падал мокрый снег. Тревожно посвистывал ветер. Рядом со штабом находился сарай, где хранились дрова, пустые рассохшиеся кадки и другая домашняя рухлядь. Сюда, прячась от непогоды, зашли моряки. Одни курили и разговаривали, другие, при свете фонарика, писали заявления о приеме в партию. Я присел на старое колесо, достал из кармана блокнот. Слова клятвы ложились на бумагу: «Я, сын трудового народа, идя в бой, клянусь беспощадно истреблять врага. Буду мстить за кровь и слезы наших матерей, отцов, братьев. Если потребуется отдать свою жизнь за счастье народа, я отдам ее...»
Раздалась команда «Строиться!».

И вот мы на берегу лимана. Провожать десантников пришли почти все однополчане. Товарищи напутствовали нас, давали добрые советы. Майора Котанова окружили офицеры.
В самый последний момент прибыли двенадцать армейских саперов и связистов. Пойти с нами проводником изъявил желание местный молодой рыбак Андрей Андреев. Теперь нас было шестьдесят восемь...
И вот уже все готово к отплытию. Одеты мы тепло: на нас шапки-ушанки, каски, ватные брюки и телогрейки, кирзовые сапоги, плащ-палатки. Оснащены отлично: у каждого винтовка или автомат, гранаты, финские ножи, саперные лопаты. У нас с Хакимовым, конечно, еще и противотанковое ружье.
У командиров - старшего лейтенанта Константина Ольшанского, его заместителя по политчасти капитана Алексея Головлева, начальника штаба лейтенанта Григория Волошко, младших лейтенантов Василия Корда и Владимира Чумаченко - автоматы, гранаты, пистолеты «ТТ», ножи. Продовольствия мы брали мало, зато старались больше захватить гранат и патронов. Посадку в лодки начали с наступлением темноты. Боезапас уложили на дно, на носу установили пулеметы, на корме - противотанковые ружья. Это на тот случай, если внезапно придется принять бой с противником. Ведь половину пути - восемь километров - нам предстояло идти по реке, оба берега которой заняты гитлеровцами. Всякое могло случиться.
Мише Хакимову никак не удавалось «примостить» свои длинные ноги. Он ворчал:
- Расселись, а о товарище и заботы мало. На дне вода, уже ноги промочил.
- А ты бы соломки подостлал, - отозвался Недогибченко. - В сарае её много.
- Отставить разговоры! - тихо приказал старшина второй статьи Кирилл Бочкович.
Бочковнч - командир нашей лодки. Здесь же находились радист Александр Лютый, матросы Щербаков, Павлов, Дементьев... С нами пойдет и командир десанта Ольшанский! Вот он и Головлев обнялись с Котановым и Аряшевым.
- В добрый путь, дорогие друзья! - громко крикнул Котанов.
Старший лейтенант Ольшанский сел в лодку последним.
- Вперед! - скомандовал он.
Запенилась под веслами вода. Трудно было грести: мешала сильная волна, которую неустанно нагонял холодный встречный ветер. Мы изо всех сил налегали на весла, но продвигались медленно, хотя часто меняли гребцов.
Вскоре миновали Широкую Балку. Теперь на обоих берегах Южного Буга находился враг. Опасность подстерегала на каждом шагу. И все же у нас было бодрое настроение.
Лодки шли в кильватере, метрах в пяти - семи одна от другой, и Ольшанский вполголоса давал необходимые указания. Мы некоторое время находились впереди. Потом нас сменил Волошко. На его лодке находился рыбак Андреев. Замыкал «флотилию» до самого Николаева Чумаченко. За четыре часа прошли около восьми километров, а впереди оставалось еще столько же.
- Ползем, как черепахи, - ворчал Хакимов.
- Тише едешь - дальше будешь! - урезонивал его старший матрос Дементьев.
Вот передняя лодка повернула в сторону более затемненного левого берега. За ней последовали все остальные. И сейчас же в небе вспыхнула белая ракета, осветив реку. «Заметят», - мелькнула у меня мысль. Гребцы приподняли весла и машинально пригнулись. Нет, враг нас не обнаружил. Вовремя ушли мы с середины реки!
А ветер крепчал. Почти все лодки дали течь и стали медленно оседать. Волны переплескивались через борта и нам приходилось беспрерывно вычерпывать холодную воду. В ход пошли шапки, каски и даже сапоги. И хотя каждое движение давалось с трудом (наши ватные телогрейки и штаны промокли и отяжелели), мы медленно, но упорно продвигались к цели.
Наконец вдали, в сероватой мути, показались очертания строений. С головной лодки сообщили, что мы приближаемся к Николаеву. Да, это начинался порт! «Флагманское судно», на котором шел Волошко, повернуло к берегу. Ольшанский передал по цепочке: «Приготовиться к высадке».
Тихо было вокруг, только булькала под веслами вода, разрезаемая тяжелыми шлюпками. И вот нос лодки ткнулся в мягкий грунт. Мы быстро начали передавать из рук в руки оружие и ящики с гранатами и патронами. Восемь бойцов Ольшанский тут же отправил вперед, к элеватору. Ими командовал старшина первой статьи Юрий Лисицын, бойцами были Михаил Хакимов, Николай Скворцов, Иван Индык, я и три сапера из армейской гвардейской части, фамилии которых мы не знали.