Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Меня зачислили в противотанковую роту, которой командовал младший лейтенант Михаил Иванович Гончаров. Среднего роста, круглолицый, он сначала показался строгим, даже суровым. Но уже через несколько дней я понял, что ошибся. Миша Хакимов поведал мне много хорошего о Гончарове. Матросы любили своего командира за скромность, душевное расположение к подчиненным и неудержимую отвагу в бою.
- Все офицеры у нас как на подбор, - говорил Хакимов. - Поживешь - сам убедишься. К нам плохих не посылают.
Миша Хакимов бронебойщик, а я у него помощник - второй номер. У нас с ним отличное противотанковое ружье, из которого, по словам бывалых котановцев, Миша бьет без промаха. Мне приятно, что о нем так лестно отзываются товарищи.
Родом Миша из-под Казани, татарин. Рост у него прямо-таки великаний - без малого два метра. Рядом с Хакимовым я выглядел подростком, и уже через день какой-то остряк прозвал меня Паташонком, а Хакимова - Патом (Пат в Паташон - неразлучные друзья, персонажи, созданные датскими комическими киноактерами X. Мадсеном и К. Шестром. Пат отличался худобой и большим ростом, Паташон - маленьким ростом и полнотой). Эта кличка так и сохранилась за нами до конца войны.
Миша рассказал мне о подвигах своих товарищей, а о себе скромно умолчал и на вопрос, за что он получил медаль «За боевые заслуги», ответил кратко:
- За Мариуполь! Да разве я один...
- А что ты сам сделал? - не унимался я.
Хакимов, пожав плечами, сказал: - Воевал, как все.
А сделал он вот что. Когда первая группа моряков-десантников высадилась в Мариупольском порту, по ней ударило вражеское орудие, укрытое в полуразрушенном - здании. Миша сумел противотанковой гранатой уничтожить пушку и её расчет. В разгар боя он был ранен, однако продолжал сражаться до полного освобождения Мариуполя от фашистов.
Таких отважных и смелых воинов, как Михаил Хакимов, много в батальоне. Их портреты С краткими описаниями боевого подвига я видел на большом щите, установленном около штаба. О них рассказывали нам, новичкам, и заместитель командира батальона по политической части майор Аряшев, и парторг капитан Головлев, и старшины. Я узнал, что в батальоне служили участники боев за Севастополь и Ленинград, Одессу и Новороссийск. Замечательным героем был и сам командир майор Федор Евгеньевич Котанов.
Раньше он служил начальником штаба в батальоне морской пехоты у знаменитого Героя Советского Союза Цезаря Куникова. Куниковцы прославились в боях за Новороссийск. В ночь на 4 февраля 1943 года 800 матросов и офицеров под командованием Куникова высадились в районе Станички. Вся страна с неослабным вниманием следила за боями на «Малой земле». Против десантников немецкое командование бросило авиацию, танки, роту автоматчиков, два батальона пехоты. Трое суток удерживали наши герои отвоеванный клочок земли, ожидая подкрепления. Выстояли. А потом немцы несколько месяцев безуспешно штурмовали «Малую землю», пытаясь сбросить в море небольшой гарнизон советских воинов. 16 сентября 1943 года наши войска перешли в наступление и штурмом овладели Новороссийском. Неоценимую помощь при освобождении города оказали «малоземельцы».
В новый батальон морской пехоты вместе с Котановым перешло много куниковцев. В их числе был и мой друг Хакимов. Уже в первых боях моряки 384-го Отдельного батальона показали беспримерную отвагу, мужество и героизм...
Как-то мы стояли с Мишей у красочно оформленного щита «Боевая слава нашего батальона». Центральное место на нем занимал портрет старшего лейтенанта К. Ф. Ольшанского с описанием его боевых подвигов. Тут же местный художник нарисовал одну баталию, а чтобы все и каждый знали, что на картине изображены наши автоматчики, выбивающие немцев из объятого пламенем дома, ниже приводилась выдержка из сообщения Совинформбюро от 14 сентября 1943 года: «Десантная группа моряков под командованием лейтенанта Ольшанского ночью высадилась на берегу Азовского моря и оседлала дорогу, по которой отступали немецкие войска. Наши бойцы внезапно напали на колонну противника и истребили до 600 вражеских солдат и офицеров».
- Народ у нас боевой, обстрелянный, - с гордостью говорил Хакимов. - Скоро сам убедишься!
С Мишей мы быстро сдружились. Хакимов был упрямым и настойчивым, любил посмеяться, пошутить. Часто после занятий (а учились мы много, «до седьмого пота») выбирали с Хакимовым укромное местечко и долго беседовали о доме, родных. Я уже знал, что у моего друга большая семья. Отец работает на текстильной фабрике. После войны Хакимов тоже собирался стать текстильщиком.
Я вспоминал о своем отце. Мать умерла, когда мне шел десятый месяц. Так что горя нам с отцом довелось хватить немало...
- Закончится война, Коля, приезжай к нам в гости. Хорошо приму. Угощу холодным катыком и голубиного молока поднесу, - загадочно улыбался Миша.
Я обещал приехать в гости к другу, только не удалось тогда спросить, что такое катык и голубиное молоко. В батальоне объявили боевую тревогу...
Пошли мы однажды - старшина Леднев, Хакимов и я - в город. Проголодавшись, решили заглянуть на базар. Миша спросил: Угостить вас катыком?
Что ж, граммов по сто можно. Но не больше, — согласился Леднев.
Хакимов начал так хохотать, что у него на глазах выступили слезы. А мы смотрели на Михаила в недоумении: «Уж не спятил ли друг?». Успокоившись, он купил крынку варенца, разлил его по стаканам и опять захохотал.
- А может быть, теперь выпьем голубиного молока по махонькой?
Леднев сердито буркнул: Хватит с нас и катыка. Сыты по горло!
- Напрасно отказываетесь, старшина. Второе – это как раз то, что вы думали вначале - водка. Катык же по-нашёму - кислое молоко.
Леднев, покачав головой, сказал: Надо было объяснить сразу, а не загадывать загадки.
- Вас постеснялся, - признался Михаил - Думал, непьющий.
С фронта приходили радостные вести. Гитлеровцы уже изгнаны с Северного Кавказа, Придонья, Левобережной Украины, Кубани. Близился день, когда ни одного оккупанта не останется на нашей земле, когда Советская Армия начнет освобождать от фашистского ига народы Европы.
Слово «Победа!» теперь не сходило с наших уст. Вставая рано утром, мы спешили узнать, какие города и населенные пункты освобождены. Мы ждали, что и нас вот-вот пошлют в бой.
384-й Отдельный, батальон входил в состав 28-й армии 3-го Украинского фронта, которой командовал генерал-лейтенант А. А. Гречкин. Никто из котановцев этого генерала в глаза не видел, но командиры говорили, что человек он недюжинного военного таланта и большой отваги.
С правого фланга от нас наступали другие армии, которым предстояло форсировать Южный Буг севернее Николаева и продвигаться на Запад. Необходимо было сломить сопротивление гитлеровцев, выбить их из Николаева и, развивая наступление, овладеть Одессой и Тирасполем.
Из бесед командиров мы знали, что наш батальон, видимо, будет участвовать в освобождении Николаева и Одессы.
В марте 1944 года из Осипенко нас сначала перебросили к Кинбурнской косе, где ожидался вражеский десант, но противник был оттеснен армейцами, и мы перебазировались к населенному пункту Памятное, а отсюда перешли ближе к Николаеву. Батальону было приказано штурмом овладеть селениями Александровка, Богоявленское и Широкая Балка, расположенными на южных подступах к Николаеву.