Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Николай Яковлевич Медведев. Герой Советского Союза.
НАС  БЫЛО  68
Издание переработанное и дополненное. Литературная запись Ивана Жигалова. Тираж 50.000 экз. Издательство ДОСААФ, Москва. 1966 год.

Шапки  долой  перед  героями, оставшимися
в  живых, и вечная память погибшим!
С. Сергеев-Ценский

Привокзальная площадь и перрон заполнены людьми. Слышатся песни, приглушенный говор.
- По  вагонам! — раздаётся команда.
И началось самое печальное: всё смолкло, полились слезы. Плакали жены, матери, сестры. Плакали тихо, будто стыдились друг друга.
Уже два месяца шла Отечественная война. Мичуринск провожал в армию очередную группу молодежи. Прощался и я с отцом. Старик бодрился. Он даже прикрепил на грудь Георгиевский крест — награду за боевые отличия в Первой Мировой войне.
- Коня  береги, Коля, — советовал он  мне. — Ухаживай за ним. Конь — твой боевой товарищ.
Отец — бывший конник, и он уверен, что сын обязательно пойдет по его стопам. Эшелон тронулся. Я выглянул в распахнутую дверь теплушки. Отец стоял одиноко, сутулился.
- До  свидания,  Мичуринск... Я уезжал на войну.

Конником, как того желал отец, я не стал. Меня зачислили в артиллерию.
Наша батарея находится на окраине города Батуми, в нескольких десятках метров от берега Черного моря. Местные жители утверждают, что их город самый красивый в мире. Возможно, они правы. Только я все-таки больше люблю свой Мичуринск.
В Батуми жарко, деревья и кустарники зеленеют круглый год. И не только в Ботаническом саду, где собрана тропическая растительность чуть ли не всего света. Зелени много везде. Даже наша батарея расположена среди лавра благородного. Вряд ли где-нибудь еще найдешь такую «благодатную» огневую позицию. Из зеленых зарослей виднеются белоснежные здания здравниц.
Санатории, дома отдыха встречаются буквально всюду: и в самом городе, и в его окрестностях. И названия у них поэтические - Махиджаури, Зеленый Мыс, Цихис-Дзири. Сейчас они превращены в госпитали и лазареты. В Батуми и пригороде также живут эвакуированные из областей, временно занятых врагом. Живут скученно. А эшелоны все прибывают: с красными крестами - санитарные, пассажирские с выбитыми стеклами, товарные. После эвакуации нашими войсками Севастополя сюда пришли боевые корабли Черноморского флота.
Несколько раз немецкие самолеты появлялись над бухтой и городом, бросали бомбы. Есть разрушенные дома. Вражеские торпедные катера однажды пытались прорваться в порт, но были отбиты.
Мы чувствуем себя как-то неудобно: другие воюют, а здесь тихо. Стреляем редко. Какой-то остряк назвал нашу батарею «лавровой». И название прилипло. Командир и замполит целое дознание учинили: искали сочинителя. Да разве кто признается? Так и стали называть нас морячками - артиллеристами с «лавровой батареи».
А чем мы виноваты, что в нашем секторе не появляется враг?
Из Батумской бухты то и дело уходят в море на боевые задания наши корабли. Подолгу наблюдаю за ними в стереотрубу.
Многократно просился на передовую, писал рапорты, обращался к командиру лично, но всякий раз получал отказ. И не один я. «Служите там, где вас поставили»,- говорили нам. А что же остается делать? Писать еще один рапорт?
Был я на хорошем счету у командования, честно выполнял свои воинские обязанности, но не переставал мечтать о настоящих боевых делах. Очень завидовал матросам с крейсера, на котором я совершил поход из Новороссийска в Поти и Батуми! Было это в первые месяцы войны. Матросы встретили нас, новобранцев, с этаким суровым вниманием. И хотя в подавляющем большинстве они были всего на два-три года старше нас, мы смотрели на них с уважением. Держались они просто, независимо, как-то по-домашнему... «Быть может, скоро стану таким же, как они», - думал я.
Корабль поразил своей мощью. Орудийные башни», словно живые, ходили то вправо, то влево, пушки опускались и поднимались. А зенитки били по пролетавшим высоко в небе, вражеским самолетам так громко, что думалось - не выдержат, барабанные перепонки и я оглохну.
Крейсер шел на большой скорости. Кругом пустынное, беспокойное море. Палуба словно куда-то проваливалась. Я чувствовал легкое головокружение и неуверенно держался на ногах. А матросы все делали быстро. Они буквально летали по крутым трапам.
"Научусь, - утешал я себя. - Не боги горшки обжигают".
Крейсер побывал в Поти, а затем направился в Батуми. В этом городе, расположенном на берегу бухты, я проходил курс молодого матроса. Учился с увлечением, потому что очень хотел скорее попасть на боевой корабль. Мои старания отметил командир роты лейтенант Сафронов, молодой и энергичный человек. Все мы уважали его за честность и прямоту.
Закончив курс молодого матроса, был уверен, что обязательно попаду на миноносец или крейсер. Но этим мечтам не суждено было сбыться. Друзья ушли на фронт, а я попал вот в эту самую «лавровую батарею», где выполнял обязанности замкового. Однажды мы потопили вражескую подводную лодку. Некоторые батарейцы были награждены тогда орденами.
Как-то к нам приехала комиссия. В ее составе был и лейтенант Сафронов. Он подошел и спросил меня, доволен ли я службой. Я признался, что хочу на фронт.
- Батарея, - тоже фронт, - ответил мой бывший командир роты. - Она держит под прицелом значительный участок моря. Так что не горюйте, Медведев. Повоевать еще успеете...
И все же было обидно. - На нашей земле идут кровопролитные бои, а тут сиди на берегу моря и жди - авось покажется корабль противника... Опять подал рапорт с просьбой отправить меня на фронт. И вот...
- Медведев! Срочно к командиру!
Я предполагал: будет нагоняй. Однако на сей раз просьбу мою удовлетворили. Командир батареи пожал руку и пожелал боевых удач.
Без сожаления покидал я «самый красивый на земле город» и отправился в Потийский флотский экипаж получать новое назначение. Здесь формировалась отдельная огнеметная рота, которую обещали в скором времени перебросить для боев на побережье Азовского моря. Но когда мы прибыли в Ейск, города Таганрог, Мариуполь и Осипенко уже были освобождены нашими войсками...
Так и не довелось нам побывать в тех боях. Куда нас теперь отправят?
В Осипенко стоял Отдельный батальон морской пехоты, которым командовал майор Федор Котанов. Смелые и отважные служили там люди. О героических делах «котановцев» не раз упоминалось в сводках Совинформбюро и даже в приказах Верховного Главнокомандующего. Морских пехотинцев нам всегда ставили в пример. Одна из листовок, попавших мне в руки, заканчивалась такими словами: «Служите Родине так же мужественно и самоотверженно, как служат воины подразделения, которым командует майор Котанов».
Впервые мне довелось увидеть «котановцев» на улицах недавно освобожденного от вражеских войск города Осипенко.
«Им есть чем гордиться, - думал я. - Послужить бы и мне в морской пехоте. Да разве возьмут? Они - герои, а я кто? До сих пор пороха еще не нюхал».
Но вскоре случилось то, чего ни я, ни мои товарищи из огнеметной роты предвидеть не могли - нас "влили" в 384-й батальон морской пехоты. Это произошло осенью 1943 года.