Грозненское время для нас шло как-то по особенному.  С одной стороны, оно тянулось очень медленно ( мы все торопили его в ожидании возможного скорейшего завершения нашей военной операции). С другой же - то мы все находились в состоянии какого-то безвременья. Для нас не было чёткой разницы между днём ночью, тем паче утром и вечером. День незаметно переходил в вечер, вечер в ночь и т.д.. Кто-то спал, кто-то стрелял, кто-то жил, кто-то умирал . Война шла и днём и ночью
Ещё в Спутнике, до начала командировки, я задался вопросом, что же всё-таки должен делать заместитель командира по воспитательной работе в условиях боевых действий. Ни общевоинские уставы ни старшие офицеры ничего конкретного не прописывали и не объясняли. Тогда я решил  ,для себя, что я должен быть, прежде всего первым помощником командира. Я должен не только проявлять постоянную заботу о личном составе подразделения, но и вместе со всеми  быть готовым выполнить любую поставленную перед нами задачу. Средствами с помощью которых я буду работать с людьми меня снабдили. Свежую «Красную звезду»- вчерашнюю мы читали регулярно. Ещё меня вооружили радиоприёмником «Океан» и фотоаппаратом с одной плёнкой. Конечно, боевой листок и стенную газету, как учили в военном училище в тех условиях выпустить было не реально. А вот прослушать радиопередачу и провести небольшую политинформацию получалось.  Радиостанции очень оперативно передавали информацию, зачастую очень противоречивую. Новости с большой земли вносили хоть какую-то ясность о ситуации не только в нашей стране, но и в самом Грозном. От нашего командования ничего конкретного узнать было не возможно не только по вопросам состояния дел в Чечне, но даже и сообщения о  наших потерях были не всегда точными.

 

 


“–Что там замполит - спрашивали меня бойцы у расчётов,- наши давят Дудаева, ничего не говорят о выводе войск?”. Ничего не говорят, вещают лишь о небольших потерях за день 10-20 человек на все войска и о том, что группировка укрепляется новыми подразделениями, которые приходят на замену «уставшим» частям - кого, интересно, заменили - убитых и раненных? – эти ребята, точно, устали.
Генка Сулимук приходил с совещаний из штаба батальона с плохим настроением и такими же новостями. Все мы переживали слушая сообщения о больших потерях во второй роте, о погибших и раненных в других подразделениях батальона. А потери был у всех. В один из таких приходов с совещания Гена сказал, что в Совмине проблемы со связью и нашего радиста необходимо отправить туда. И пошёл наш радист Вовка Тимошин вместе с Чуприным в Совмин.
Одной из новостью было известие о том, что два наших прапорщика самовольно оставили расположение своих подразделений и покинули Грозный. Однако, как и тогда, так и сегодня никто из нас простых матросов и офицеров не осудил поступок этих людей. Я могу открыто рассказать об одном из них. Думаю, ему ни в коей мере не должно быть стыдно, более того, этот человек достоин уважения. Витя Ровенский, я его уже вспоминал в начале этого повествования. Виктор в Спутнике был старшиной первой роты моего родного первого батальона. У него был опыт войны  в Афганистане.  В батальоне его прикомандировали  старшиной во вторую роту. Второй роте очень сильно досталось, в комплексе задний чеченского Совмина боевики наши ребята дрались на смерть. Виктор  на бронетранспортёрах  вывозил под орудийным и миномётным обстрелом, под автоматными очередями и прицельным огнём снайперов наших раненных и убитых. Он вместе с механиками-водителями был той ниточкой, что связывала наших ребят с более менее спокойными местами в этом гибнущем городе. Витя доставлял ребятам подкрепление, боеприпасы, воду, провиант, а обратно вывозил покалеченных бойцов и их погибших товарищей. Он слышал стоны умирающих, видел их глаза. Он ушёл тогда, когда стало уже немного легче. Нормальная психика вряд ли смогла выдержать то напряжение, что выпало на долю этого взрослого человека, она, его психика, пошатнувшаяся ещё в Афганистане, просто не справилась. Со слов наших “афганцев” они там не видели за два года столько крови, сколько довелось увидеть за эти несколько дней в Грозном.  Один из тех, кто был тогда в Совмине вспоминал, что ночью от усталости решил вздремнуть, прислонился к стене, заложенной чем-то похожим на мешки, проснувшись через час, он смог разглядеть, что- то к чему он прислонился совсем не мешки, а сложенные друг на друга, ещё не вывезенные трупы погибших бойцов. А Витя даже разрядиться, как следует, не мог - выпустить рожок в сторону противника, ему не надо было стрелять и убивать - его задача состояла в функциях описанных мной выше. Я его не оправдываю, конечно, как старый опытный солдат, как прапорщик он не прав. Не имел права оставить своих бойцов, не имел права ослушаться приказов командования. Всегда ли только знало это командование, что оно приказывает. Второй прапорщик тоже был из бывших “афганцев”, вероятно, скорее всего, с ним произошло тоже самое.


На фото бойцы одного из подразделений нашего батальона. Автора фото, к сожалению, не знаю.





В этом видеосюжете мирные жители Грозного пришли на нашу кухню. Съёмка оператора КСФ, начало февраля 1995 года.

 



Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна