В Северном мы все расположились в здании аэропорта. Уютненький типовой небольшой аэропорт, очень неплохо сохранился после, удачно проведённой операции по его взятию, братьями-десантниками. В течение каких-то нескольких часов наши матросы "на славу потрудились", изгадив все подвальные помещения - а что поделать, против естественных потребностей не попрёшь? Тут, в здании аэропорта,  нам предстояло находиться и ждать команды на выход в город, т.е. на войну. Обшарившие все помещения бойцы где-то нашли переходящее красное знамя Ленинского РК ВЛКСМ г. Грозного и водрузили его над аэропортом. Наша батарея выходила из аэропорта последней, где-то 13 января. Другие подразделения бригады уже вовсю воевали и, к сожалению, несли потери. Однако, страха от этих известий совсем не было. Даже наоборот, все мы стремились, как можно раньше, попасть на войну. Я хорошо помню, как уходили наши роты, как брали по минимуму продовольствие и прочий скарб, а побольше старались набрать боеприпасов. Я помню как старший лейтенант Влад Неказаченко, прикреплённый к штабу, взволнованно говорил об очень больших потерях в наших подразделениях, и каждая встреча с ним приносила новые трагические сведения о судьбах наших товарищей. Помню как капитан  Витя Вдовкин-наш ЗНШ, приезжавший из города, делился опытом по прочёске домов и подвалов, вспоминаю, как в аэропорт привезли пленных боевиков и всех бойцов водили показывать их- особого впечатления эти "новые моджахеды" на нас не произвели.

Ещё помню, как к нам, сидящим у костра и слушающим сообщения из радиоприёмника подошёл генерал Топоров из Министерства Обороны, спросил, откуда мы и с какими-то грустными глазами сказал, что всё будет хорошо. Помню забавный случай, как комендант аэропорта, какой-то генерал-майор, гонял по взлётке, стреляя из пистолета то ли в воздух, то ли в цель, задремавшего часового. Постоянно работала дальнобойная артиллерия, со взлётки взлетали вертолёты и так как с крыши аэропорта был хороший обзор было видно как они "работают по зелёнке". Огонь с ветолётов был до такой степени плотный и мощный, что, казалось, в этой стене огня никто бы ни смог уцелеть. В сторону Моздока постоянно отправляли борта с убитыми и ранеными, отправляли и беженцев. Беженцев было очень много, они прибывали вечером, нас предупреждали, что среди этих людей есть боевики. Ещё помню вечерний разговор с двумя офицерами-дозиметристами, которые своими рассказами про "новогодний штурм" , у меня пробуждали чувство какой-то паники. Кстати от этих офицеров я услышал первую трактовку гибели Майкопской бригады. Они рассказывали о страшной несогласованности действий между силами Министерства Обороны и МВД о том, что после того как наши, без особых проблем, заняли вокзал и приготовились к встрече Нового года, вдруг подошла колонна МВД шных бэтэров, что друг-друга не узнали и много времени били по своим, а потом ринулись духи и "завязалась мясорубка"- больше такой трактовки тех событий я не слышал. Ещё рассказывали о "белых колготках" -лытышских и укринских снайпершах и молодых "офицерах-смертниках", у которых погиб весь личный состав и они выходят по ночам в город и мстят за своих бойцов. Двенадцатого утром готовилась к уходу вторая рота, ко мне подошли их командир Витя Шуляк и замполит Коля Сартин- спросили о наличии лишних гранат к подствольнику, я им отказал- у самого их было мало. Это был мой последний разговор с Колей. Мы просто пожали руки друг другу, я сказал что-то смешное, Коля улыбнулся Витя что-то не менее смешное ответил. Вечером отправлялись мы, я быстренько поднялся на крышу и снял знамя- на память. Сегодня, кстати, это знамя находиться у меня, достанешь его, посмотришь и не вериться, что я участвовал в каких-то событиях.

 


продолжение следует...

предоставленно Варваровым Владимиром

 



Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна