Мы находились на своих боевых постах. Миша Хакимов, пристроившись на ящике, протирал затвор противотанкового ружья. Остальные ребята сидели или лежали у амбразур. Кирилл Бочкович задумчиво расхаживал по сараю. Я смотрел в сторону Николаева. В городе и порту было тихо и безлюдно. Откуда появятся гитлеровцы? Почему-то казалось, что они должны прийти по нашему следу от Южного Буга. Там, на берегу, остались семь рыбацких лодок. Там лежали убитые часовые. Фашисты скоро спохватятся, не могут не спохватиться...
«Что день грядущий мне готовит, мой автомат в ответ мне вторит», - тихо запел Ефим Павлов.
- Ребята, фашисты! - крикнул Иван Дементьев.
Мы бросились к Дементьеву. Было около восьми часов утра. Дул холодный ветер. По небу плыли свинцовые снежные облака. Начинался пасмурный день 26 марта 1944 года. Через маленькую пробоину в стене хорошо была видна шоссейная дорога, ведущая из Николаева в порт. По дороге не спеша перебирала ногами рыжая лошадь, впряженная в телегу. В телеге сидели два гитлеровца с автоматами, и о чем-то оживленно болтали. Повозка свернула в нашу сторону.
- Снимем? - тихо спросил Дементьев у Бочковича.
- Подождем. - Старшина взял автомат на изготовку и, не отрываясь, следил за дорогой.
Немецкие солдаты подъехали к нашему сараю, спрыгнули с телеги и, продолжая беседу, начали грузить ящики. Они и не подозревали, что за каждым их движением внимательно следят несколько пар глаз.
- Гребенюк, Павлов, Медведев! - тихо позвал Бочкович. - Тащите немцев сюда. Постарайтесь обойтись без стрельбы.
Не успели мы показаться в дверях, как оба солдата шарахнулись в разные стороны. И откуда только прыть появилась! Я прицелился и выстрелил. Гитлеровец упал, но снова поднялся, пытаясь бежать. Павлов и Гребенюк догнали его. Я выстрелил во второго. Он пошатнулся, но успел скрыться за угол ближайшего дома. Напуганная лошадь шальным галопом понеслась по шоссе.
- Как же это вы упустили немца? - укоризненно сказал  Бочкович.
Я понимал, что слова эти относились ко мне, хотя старшина и не назвал мою фамилию. Было очень совестно.
А старшина подошел к втащенному в сарай светловолосому солдату, тот что-то бормотал. Немного знавший немецкий язык Павлов, сердито посмотрев на солдата, сказал:
- Рабочий он, а что еще болтает, не разберу.
- Все они рабочие, когда попадают в плен, сердито буркнул Прокофьев.
- Наблюдениями установлено: когда гитлеровцу приходится туго, он кричит: «Гитлер капут!» или вспоминает свое рабочее происхождение, - изрек Куприянов.
- Гитлер капут! - крикнул солдат.
- Вот, вот! Слышите? - обрадовался Куприянов. - А я что говорил...
- Помню аналогичный случай... - начал Павлов.
- Хватит воспоминаний, - оборвал его Бочкович. - Положить пленного в угол и накрыть мешками. Придет Ольшанский, допросит. Авось что-нибудь полезное узнаем.
Старшина, показывая на автомат, крикнул немцу:
- Швайг!
Тот мигом успокоился.
- Занять свои места! Приготовиться к бою, - приказал Бочкович.- Сейчас будет жарко.
Все мы знали: сбежавший солдат наверняка уже успел донести о случившемся. Сарай наш прикрывает дорогу в порт со стороны города и нам первым придется вступить в бой. Так и произошло.
Через несколько минут мы увидели на дороге небольшую группу немцев. Один из них, видимо старший, показывал рукой в сторону нашего сарая. Немного рассредоточившись и взяв автоматы на изготовку, гитлеровцы не спеша двигались к нам. "Вот и началось", - подумал я.
- Давайте, давайте, топайте скорее, пальцем манил фашистов Павлов.
- Бочкович приказал стрелять только по его сигналу.
Немецкие солдаты приближались. Мы смотрели то на них, то на своего командира.
- Огонь!
Скошенные пулями, гитлеровцы не успели сделать ни одного выстрела.
- Начало неплохое. Жаль, что маловато, - сказал Ефим Павлов, нежно гладя свой автомат.
- Скоро будет больше, - ни к кому не обращаясь, проговорил Бочкович.
И он не ошибся. Примерно через час Никита Гребенюк, выполнявший обязанности наблюдателя, показывая в сторону домиков, крикнул:
- Идут! Смотрите туда!
На этот раз фашистов было довольно много, но теперь они действовали осторожнее: прячась за зданиями, солдаты старались как можно ближе подойти к сараю. Ударили пулеметы. Пули звякнули о стену, прошили дверь. Мы открыли ответный огонь только в тот момент, когда гитлеровцы были почти рядом. На земле осталось лежать несколько трупов, а уцелевшие попытались подойти к нам с тыла. Но здесь их встретили меткими очередями, отделения Юрия Лисицына и Ивана Макиенка. Тогда фашисты бросились к железной дороге, и опять их постигла неудача. Недогибченко, Пархомчук, Авраменко и Кипенко, окопавшиеся у железнодорожной насыпи, без промаха разили мечущихся в панике врагов. Немногим, оставшимся в живых фашистам удалось укрыться за домами.
Стрельба прекратилась. Наши главные силы, находившиеся в конторе, в бой пока не вступали.

 



Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна