Евгений Логинов,
Гвардии полковник
«У Врат Небесных»
Евгений Родионов пал смертью героя-мученика ровно
десять лет назад — 23 мая 1996 г. С тех пор его подвиг
не единожды повторили русские православные воины,
находившиеся в чеченском плену.
Евгению Родионову,
принявшему мученическую смерть
и сложившему голову за Веру и Отечество,
посвящается
В плену — недели три…
не меньше… — это точно!
Как хочется воды…
Дааа… вляпался я прочно…
Бьют смертным боем…
силы на исходе…
Ааа… вот опять они… Хм…
«Цирк состоится при любой погоде…»
— Ну, шьто? Очухался, дэсантнык?
Выбырай:
Крэсьт — смэрт собачый!
Илы всо жэ с намы — в рай?
— Подумать дай...
сегодня воскресенье...
Не мандарины ж выбираю... —
— путь спасенья...
— А ты падумай, русскый, —
пят мынут даю!...
Аллох бэрот к сэбэ лыш тэх,
кто пал в баю…
Нэ согласышса, русскый, —
будэм рэзат, как баран!
Вот думай!
Снымэш Крэсьт... Вазмошь Коран.
Я и сейчас-то вроде
обращаюсь не по чину...
молитв не знаю толком...
и причину
Иль оправдание незнанью
не ищу...
Вот только чудится:
— Покайся — все прощу.
Неужто впрямь
мне — грешному — простится?!
Покаюсь!..
Но уже не причаститься...
Прости ж, о Боже,
все мои грехи!..
А главное — прости,
что в Сурхахи
Ушел Басаев с бандой,..
недобитый,..
лишь ранен тяжело...
мой грех — что не убитый!
Ему, собаке,
дико повезло:
искать не будут там —
ингушское село!
Залижет раны...
Господи! Прости!
Мне на простреленных ногах
не доползти,
не добежать, не докарабкаться
до штаба!..
Да что я, собственно?..
Прости... раскис, как баба.
Ну вроде все... идут... прости!
Сейчас я встану!
Жаль, руки связаны —
не передавишь рану...
И Крест Святой
знамением моей руки
уж не дадут исполнить
эти бандюки!
— Шьто, русскый?.. Гдэ Ысус?!.
Пара прашаца!
Малчыш?!!... Удар!... еще удар...
теперь... мне... не подняться...
— Эй, русскый, ты упрам!
пахвална... шьто ж...
— О, дааа... не сон!
Я вижу этот нож...
Вот, черный палец
оттопырив буквой «ЯТЬ»,
кисть мертвой хваткой
обнимает рукоять...
Но чья рука? Совсем не дьявола —
теперь я точно знаю!
Я вспомнил все... пора...
И, силясь, веки открываю...
Во сне я был,
целуя голени Христа...
Вот... все опять вернулось
на свои места...
Вот — тот, чей образ
в полумраке забытья,
наверное,
антихристом воспринял я.
Дааа... приговор звучит
отнюдь не Понтия Пилата...
Христа не судят
по канонам Шариата...
Теперь я вспомнил все...
но что же делаю?! О Боже!
Пусть даже в забытьи,
но имя всуе поминать Твое — негоже!
Нет, на ногах моих
коросты крови — не стигматы...
О, нет... не римлян вид у тех,
что направляют автоматы...
О чем же это я?.. О, дааа...
гордыня гложет!..
Страдания свои сравнить хотел
с Христовыми на миг, быть может?!
Хотя... гордыня — что?
не о гордыне речь...
мне шанс дают,
чтоб смог я жизнь свою сберечь...
И этот шанс —
один из ста —
предать!..
уже распятого Христа.
За ними в створ
распахнутых ворот,
чеканя шаг,
идет за взводом взвод...
Но тверди нет?!
плывет крылатая пехота!!!
Гвардейского полка
шестая рота!
И их встречает
возле самых Царских Врат
неуловимо чем-то близкий
мне солдат...
Он улыбается и...
машет мне рукой!
Я всматриваюсь...
Кто же он такой?!
Шинель... пилотка...
Дегтярева автомат...
Да это ж... Дядя Саша! —
мамин брат!
Ну, нет...
я, видно, перепутал что-то...
на фронт ушел он,
не оставив даже фото...
Мы и не знали толком,
где он с фрицем воевал...
известно только —
без вести пропал...
К нему стараюсь
присмотреться хорошенько…
Да! Да... меня ж зовет!
Я слышу: «Женька! Женька!»
Моей душе
в тельняшке тесно,
ликует сердце!
Как чудесно!
Я вижу сам
и наяву
Все то — в что верил,
чем живу!
Вдруг... словно в кинобудке,
гаснет свет...
Я в темноте... один...
и... рая нет...
Дааа... наша песня...
о десантниках, в бою
неравном павших...
…сухо в горле... я пою:
— «Эй, ключари!
от этих пор и на века
в рай пропускать
десантные войска!»...
— Сыночек, лапушка,
ты грустно так поешь...
— Они того заслуживают...
что ж...
О, что я слышу?
Это — мамин голос!!!
Но отчего седой
спадает прядью волос?..
Глаза грустны...
как будто впереди грозит разлука…
— Как жаль, сынок,
я так и не увижу внука!
Я припадаю перед мамой
на колени,
а за спиной ее
колышатся ступени,
Как в водной глади —
лунная дорожка...
и мамин голос:
— Потерпи еще немножко!
Я к ней бросаюсь...
но в одно мгновенье
все рассыпается
мозаикой виденья!
— О, где ж ты, мама?!
Мама! Мама!! Мама!!!
зову,
а губы сухо и упрямо
Сжимаются
сильнее и сильней!...
Кричу нутром!..
Но этот крик не слышен ей!
— Шьто мама зват?
Твой мама нэ паможэт,
кол нэ памог тэбэ
распатый Божэ!
Все, отошел...
Есть пять минут... ну, что же…
К Тебе взываю,
Всемогущий Боже!
Я в плен попал в бою,
в беспамятстве сознанья…
Дай сил, о Господи, мне
превозмочь терзанья:
Не муки боли
от телесных ран —
Мученья совести!...
Вот — предо мной Коран...
А вон они...
Ущелий горных звери...
зовут с собой
в распахнутые двери
Небес...
что открывает тем Аллах,
кто с православными
сражается в горах.
Нет, выбор свой я сделал...
точно знаю!
И не прошу мне указать
дорогу к Раю.
Ты — Святый Боже, Святый Крепкий,
мне прости,
что раньше как-то
не спросил о том пути.
Сознанье... видимо... уходит…
вот... проклятье!..
Но, Боже... что это?!
Голгофа?! Крест!! Распятье!!!
Я... в грязных сапогах...
тельняшкой рваной...
целуя ноги,
промокаю Его раны?!.
В Его глазах — не боль,
а нежный свет...
Я не спросил Его!
а Он изрек в ответ:
— Иди, солдат, спокойно.
Тот спасется,
В чьем сердце искрой
Вера отзовется.
Я плачу навзрыд,
но — от счастья... не от боли...
— Шьто, русскый,
трэнэруишь сыла волы?!...
Но чей же это голос?!.
Где Спаситель?!.
Изыди! Сгинь!
Нечистый искуситель!
Сквозь пелену кровоподтеков
век
явился дьявол!...
Нет... то... все же — человек...
Нет — дьявол?! Чур Меня!
на мне ж... нательный Крест...
И где-то льется
колокольный Благовест...
О, дивный звук!..
Но чей же это стон?...
Похоже... — мой...
Мне снится?!. Это сон...
О, нет — не сон!
И тот — не дьявол предо мной...
А это что?!
заныли руки за спиной...
Мои ль то руки?
Или может — нет?
Не сон?.. Но что же?!
Где найти ответ?
— Эй, мазыхыст,
как настояшый воын тэрпышь мукы!
Такой ты нужен нам!
— Да чтоб вы сдохли!.. Суки!
Я даже взглядом не успел
поймать движения приклада...
Удар!.. и взрыв в мозгу...
...Ворота ада?!!
Ну, неееет...
в аду я был последних три недели...
Ворота скрипнули,
и где-то еле-еле
Вдруг заструились
неземные голоса!..
Я воспарил!!!
твои ль, о Боже, это чудеса?!
Мгновенья миг, и —
отворилися ворота!
Сияньем дивным в переливах
позолота
Вдруг разлилась по небу
вширь и ввысь!
и звуки нежные
повсюду разнеслись!
Я удивляюсь:
как, пути не зная,
сумел я отыскать
Ворота Рая?!
И здесь — я не один,
нас очень много!..
Вдруг словно вспенилась
Небесная дорога...
Вонзая шпоры
в торс коней своих могучих,
Верхами входит эскадрон
гусар летучих!
В бою геройски
павшие под Вильно,
Белградские гусары
Ровно, стильно
Вступают в Райские Врата
под звон наград,
И вахмистр Жилин
принимает их парад!
Нет ничего... и никого —
лишь... пустота...
Лишь жажды зной
палит иссохшие уста...
Я что, в аду?!
О Боже! как же больно!
Аааа... вот и бесы...
— Лэй вада!... Даволна...
— Эй, русскый,
павтараю мой вапрос:
Ну, шьто? Памог тэбэ
Ысус Хрыстос?!
...(Их гогот).
Мой Бог?!..
В ушах как будто ваты ком забит.
как ноют раны!..
жив пока что... не убит...
— Мне Он помог...
а ты... чеченец, знай:
с конями вместе
эскадрон допущен в Рай!..
Да ты и не чеченец вовсе...
ты — шакал!...
Удар!.. опять темно...
Я... кажется... упал...
— Какые коны? Эскадрон?
Ты, русскый, спятэл?!
Ты будэшь Крэсьт снымат, свынъя?!
— Пошел ты!... дятел...
Опять удар... сознанье гаснет...
Я... упал?...
— Булгакова... он... явно...
не читал...
Я застонал?... от боли?... нет?...
...не знаю...
Все — бред!..
Мне не найти дорогу к раю...
Врата Небесные,
Явившиеся мне,
приснились Турбину
в горячном сне...
Все так и было:
...дивный свет... ворота...
Стоп!..
Но откуда же взялась шестая рота?
Опять удар...
и, словно через вату туч:
— Алллох Акбар!
— Акбар?.. О, дааа... воистину могуч...
Коль именем его
бесовья стая
кичится,
православных распиная!..
Сейчас подняться бы!..
Да нож сверлит кадык...
— Ешо так скажэшь —
Вырэжу язик!
Аллох — вэлык...
Гяур... нэ понал ты?!
Снымай свой Крэсьт!
— Нет!!! Сожжены мосты...
Не суетись, чечен!..
Еще не все сказал...
Я всеми легкими
ущелье в грудь вобрал...
И, словно тысячи камней
сорвала лава...
ущелье взорвалось:
— России — слава!!!
Христос — мой Бог!!!
Запомни ты... паскуда!..
Я — русский человек,
а не Иуда!!!
Я не успел сказать
Все — что во мне вскипело...
Душа ушла...
оставив бессловесным тело…
Пусть ныне,
присно,
и в веках, пусть будут Святы
За Родину
погибшие
солдаты!!!
Воздай же им,
Великий Бог!
Мессия!!!
Не сам прошу,
а Православная
Россия!!!