Мама выводит Володю из квартиры:
- Давай, стой.
- Да я стою.
Каждый день для Володи Дмитракова и его мамы начинается с этого путешествия. Задача простая - спуститься тремя этажами ниже, но мучительная дорога отнимает у обоих много сил. Городская администрация подарила бывшему морскому пехотинцу однокомнатную квартиру в этом же подъезде, да вот только Володя там, к сожалению, самостоятельно жить не может. Он приспособил ее под спортивный зал и Галина Яковлевна водит сюда сына ради нескольких минут напряженных тренировок.
Медики предупредили Галину Яковлевну, что если не нагружать двигательный аппарат, то участок мозга, отвечающий за него, у сына окончательно атрофируется. Это значит, что он навечно будет прикован к постели. Но беда, как известно, одна не приходит. Володя почти ничего не слышит, и говорить ему с каждым днем все труднее.
Владимир Дмитраков: "Одна половина дома наша была, три подъезда, дом пятиэтажный. В другой половине дома чеченцы были, боевики. И наша задача была - взять эту половину дома, я выходил первым с огнеметом".
Штурмовая рота моряков-балтийцев брала тот самый дом, про который Александр Невзоров потом снимет фильм ужасов под названием "Чистилище". Матрос Дмитраков оказался в Чечне через полгода службы и был единственным со всего призыва, кто не боялся стрелять из гранатомета. Друзья отдавали ему свои "Мухи", потому что знали v Володька не промажет. Навьюченный оружием, он поднялся на третий этаж и когда в зареве от подбитого танка увидел силуэты боевиков, не задумываясь, пустил по ним гранату.
Владимир Дмитраков : "По этой моей вспышке выстрелили в меня. Я увидел, какой взрыв был внизу. Двоих человек я сразу убил. И в меня выстрелили в ответ. Ну, я только успел голову в сторону отвернуть и сделал пару шагов. Потом только земля. И все".
Володьку научили хорошо стрелять, но никто матросу не объяснял тактики городского боя, как правильно выбирать позицию и как менять ее после выстрела. Если бы не каска, граната снесла бы ему полголовы, но он оказался единственным, в ком еще теплилась жизнь, когда штурмовую группу откопали из развалин.
Володя:
- Два парня без ноги. Одного минометом, буквально в трех метрах от меня ранило, ноги отнесло. Одного напополам, второй v руку оторвало рядом с сердцем, ему ногу оторвало. Взрывной волной.
О том, что сын в Чечне, Галина Яковлевна узнала по телевизору. В штабе флота, куда она звонила каждый день, отвечали уклончиво, пока в новостях не передали про балтийскую морскую пехоту, которая штурмует Грозный. В середине января сердце матери почувствовало беду.
Галина Дмитракова: "Вдруг звонок раздается. Вы Галина Яковлевна? Я говорю да! У Вас есть сын Володя? Я как закричу. Кричу, не бросайте. Миленькая, трубку! Ваш сын находится в С-Петербурге, в медицинской академии. Приезжайте, Вам все скажет врач. Это звонила медсестра".
Военные хирурги вытащили матроса Дмитракова с того света. Несколько недель он метался в беспамятстве и числился в списках раненых под чужой фамилией. Дошло до того, что матроса стал разыскивать командующий флотом, потому что в штабе не знали, как отвечать матери. Когда Володя впервые очнулся и назвал свою фамилию, Галину Яковлевну разыскали и привезли в госпиталь.
Галина Дмитракова: "Коридор длинный. Смотрю, дед какой-то идет. И вот подвели его, смотрю, господи, пол-головы нет. Мне говорят - он не слышит. Справа он не видит. Я говорю, слава Богу, что живой. А он стоит и говорит: мама - о -ма, жи - и - и. Живой.
Здесь же Галина Яковлевна стала выяснять у доктора, откуда пошла путаница, почему ее сын числился в госпитале как матрос Савельев, а не Дмитраков.
Галина Дмитракова: "Он говорит - когда их выносили, несли "месиво". Я спрашиваю - кто такой, откуда? А мне говорит, сказали, что это наш Коля Савельев. Какой-то офицер сказал. Так ему написали, вот так вот написали чернилами, хотя у него был паспорт в кармане".
По словам матери, когда сын стал поправляться, у нее отлегло от сердца. Он снова стал веселым и сильным, в нем души не чаял персонал всего госпиталя. Сейчас об этом напоминают только фотографии, где Володя перед выпиской попытался обнять всех дежурных медсестер отделения нейрохирургии. Они буквально выкормили его с ложечки, когда он балансировал между жизнью и смертью. Потом в Германии матросу сделают еще одну операцию, и к Дмитракову вернется слух. Они с матерью станут забывать эту проклятую войну, Володя даже начнет ходить на дискотеку, встречаться с девушкой, ездить с друзьями на шашлыки. Но продолжалось это недолго.
После имплантации пластика, который закрыл левую, травмированную часть головы, состояние его стало резко ухудшаться. Обследовать сына ни по месту жительства, ни в окружном госпитале Галина Яковлевна не смогла.Галина Дмитракова: "Ему нужна полностью аппаратура, чтобы могли обследовать. Я звонила, более 3-х месяцев, куда я только не обращалась, к кому только не ездила, и кому я только не писала. А он уже был все, глаза дикие, страшные, ничего не ел, худой был, один скелет. Думаю все, я парня теряю".
Когда сыну стало совсем невмоготу, Галина Яковлевна вызвала машину скорой помощи и повезла его в Москву. Ей сказали, что спасти Володю могут только в госпитале имени Бурденко, но туда без направления не кладут даже генералов.
Галина Дмитракова: "Привезли в этот госпиталь Бурденко, подхожу к врачу в приемное отделение, он по полу ползает, такой невменяемый. Вошел офтальмолог, врач под потолок ростом, как на меня закричит: Вы что себе позволяете, Вы куда его привезли. Мы тут своих родственников не можем устроить. А я ему: вы извините, я не знала, что это для родственников госпиталь, я думала это для военнослужащих. Моего ж сына не в драке, а в Чечне".
После того, как отчаявшаяся женщина пригрозила, что умрет вместе с сыном на крыльце госпиталя, инвалиду сразу же нашлась койка. Умереть бывшему морскому пехотинцу не дали, но и держать там долго его тоже никто не обещал. Не прошло и месяца, как Володю выписали обратно v после того, как он грубо ответил начальнику Генштаба, приезжавшему навестить раненых. И вот уже несколько лет бывший матрос морской пехоты медленно чахнет на руках матери.
Галина Дмитракова: Большая нагрузка для меня. Такой дядя. Потаскай его. Я его на руках таскала. v в туалет с мамой, на кухню с мамой. Я ходить хочу- Есть такие специалисты, которые могли бы помочь- Но везде деньги. На нашу пенсию 800 рублей никуда не рыпнешься.
Сколько осколков у него в голове? v Два. В самом мозге- на поверхности очень много v больше ста. Врач в Бурденко подносит аппарат v где звенит, там осколки. Вся голова звенит.
Больше всего Галина Яковлевна боится думать, что жизнь матроса Дмитракова могла бы остановиться тем январским утром 95-го, когда в него целился неизвестный гранатометчик. Тогда все володькины детсадовские фото, снимки ясноглазого первоклассника у школьной доски и последний портрет в лихо заломленном черном берете стали бы нестерпимой болью. Впрочем, она и сейчас сразу уходит, когда сын достает фотографии из своего дембельского альбома.
Дмитраков:
- Вот эту фотографию в Чечне сделали. В Грозном. Через дом, где меня ранило
- А ты где?
- А меня здесь нет.
Володя не считает, что ранение его провело черту между прошлым и будущим. Он верит, что этот страшный лоскут кожи, пришитый над ухом, когда-то исчезнет. Но привыкнуть к новому своему состоянию и другой, мирной жизни, ему трудно. Это осталось там, в довоенной его биографии. Все, чем теперь дорожит матрос Дмитраков v армейские снимки, черный берет с якорем, и кассета, которую передали ему боевые друзья.
Диктор:
- После взрыва танка сильно контужен прапорщик Кравченко, матрос Матюхин имел тяжелое ранение в ногу, матрос Дмитраков, который как раз работал против гранатометчиков, получил тяжелое ранение в голову.
Эту кассету Володя смотрит всегда при полном параде. Там показывают руины дома, который брала его штурмовая группа. И хоть он ничего не слышит, зато знает, что какой-то офицер называет его фамилию. В такие минуты матросу Дмитракову кажется, что он все еще нужен государству, что государство его помнит и ждет. Ждет, когда он, наконец, научится ходить.
статья от...
====
такие же в принципе люди как и мы в ДШБ! 
( когда берет нормальный будет у смайла ???)
найду с кем...
