Цитата
– Компенсация семьям погибших солдат в России – 40 тысяч рублей: стоимость бутылки «серьезного» коньяка на элитном фуршете. Кроме того, не соблюдаются даже минимальные церемониальные правила прощания с павшими военнослужащими: никаких триколоров, салютов, а командиры частей приезжают к родителям на похороны лишь по собственной инициативе, хотя все это утверждено в законе, пишет в колонке на портале «Фонтанка.ру» депутат Госдумы от Петербурга Андрей Лебедев. «Новый Регион» приводит его статью полностью.
– В конфликте с Грузией обе стороны применили крайнюю степень насилия, пытаясь убить друг друга. Через четыре дня наша армия лишила противника возможности сопротивляться. Главные потери России – 64 военнослужащих. Но общество не знает их имен. Почему? А мы – живые такие.
Еще со времен доисторических советских видеомагнитофонов середины восьмидесятых мы знаем, как надо хоронить солдат, павших за свою страну. Голливуд нам объяснил. А надо на транспортных самолетах привозить тела на родину. Затем выносить строганные из красного дерева гробы, покрытые национальным флагом. Делать это должны морские пехотинцы в перчатках под звуки гимна. Встречать траур должны командующие и другие официальные лица, стоя смирно. Вечная Слава должна идти чеканным шагом гвардейцев в ногу со скорбью.
В тех фильмах ничего не говорится о компенсации семьям. Тем не менее, наш основной оппонент – Bush administration – думает так об оставшихся близких: государство американское перечисляет им от 400 тысяч долларов до полутора миллионов за каждого убитого на войне под звездно-полосатым флагом. И мертвые за океаном не тянут живых в вечное горе могилы. Даже при смерти тихо можно сказать: «Это деньги».
Мы беднее. Что и не скрываем.
Но неужели настолько, чтобы платить за смерть солдата сорок тысяч рублей согласно нашему законодательству (цена бутылки серьезного коньяка на элитной вечеринке)?! Тут слово «стыдно» или «позор» не подходит. Тут иное состояние души права.
Еще, по закону, каждый груз-200 государство должно за свой счет доставить в родной город погибшего. Сопровождать его обязан кто-нибудь из командиров части, в которой служил сын (чтобы в глаза рассказать о случившемся). А хоронить прописано под триколором и при салюте.
Тогда не понимаю, что делали десятки матерей в ростовском морге, далеком от траурного величия столичных погребальных бюро?
Все предыдущее касалось законов и бюджетов, принимаемых ГосДумой. Я сам приложил себя камнем.
Но к власти вопросы остались. К четвертой. Видели ли мы фотографии своих убитых за южноосетинских россиян и знаем ли имена? Вопрос риторический. Хотим ли знать? Вопрос страшный. Зато как-то сразу после четырехдневной войны прессу обеспокоило повторное венчание Аллы Пугачевой, но уже с Максимом Галкиным. Тут и епископ комментарии давал.
Так что никакой бронзой на родине героев и не пахнет. Пахнет, извините, чем – не скажу.
А где-нибудь на Урале сидит мать погибшего солдатика, держит в руках стыдливо врученную ей в военкомате медальку и смотрит по телеку на политические схватки (в том числе на пафос речей депутатов в Думе). И ни черта она себя не чувствует и не считает матерью героя. А знает одно: спасибо соседке по лестничной площадке, что рядом. Вот и вся ее думка.
И еще кое над чем размышляют, нехорошо сплевывая, те солдаты в батальоне, который не досчитался бойца. Они теперь уверены: если и у меня военный «билет» на тот свет, то родителям муниципалитет забор не починит, а в школе, что он окончил с тройками, его портрет дорогой рамой не обрамят.
И если они и продолжат воевать (вместе с матерями) в случае надобности, то опять за Родину вообще. Но никак не за власти наши разные и столь нежные к критике.
Потому что мертвые на поле битвы честь сберегли, а мы ее им не отдали.
– В конфликте с Грузией обе стороны применили крайнюю степень насилия, пытаясь убить друг друга. Через четыре дня наша армия лишила противника возможности сопротивляться. Главные потери России – 64 военнослужащих. Но общество не знает их имен. Почему? А мы – живые такие.
Еще со времен доисторических советских видеомагнитофонов середины восьмидесятых мы знаем, как надо хоронить солдат, павших за свою страну. Голливуд нам объяснил. А надо на транспортных самолетах привозить тела на родину. Затем выносить строганные из красного дерева гробы, покрытые национальным флагом. Делать это должны морские пехотинцы в перчатках под звуки гимна. Встречать траур должны командующие и другие официальные лица, стоя смирно. Вечная Слава должна идти чеканным шагом гвардейцев в ногу со скорбью.
В тех фильмах ничего не говорится о компенсации семьям. Тем не менее, наш основной оппонент – Bush administration – думает так об оставшихся близких: государство американское перечисляет им от 400 тысяч долларов до полутора миллионов за каждого убитого на войне под звездно-полосатым флагом. И мертвые за океаном не тянут живых в вечное горе могилы. Даже при смерти тихо можно сказать: «Это деньги».
Мы беднее. Что и не скрываем.
Но неужели настолько, чтобы платить за смерть солдата сорок тысяч рублей согласно нашему законодательству (цена бутылки серьезного коньяка на элитной вечеринке)?! Тут слово «стыдно» или «позор» не подходит. Тут иное состояние души права.
Еще, по закону, каждый груз-200 государство должно за свой счет доставить в родной город погибшего. Сопровождать его обязан кто-нибудь из командиров части, в которой служил сын (чтобы в глаза рассказать о случившемся). А хоронить прописано под триколором и при салюте.
Тогда не понимаю, что делали десятки матерей в ростовском морге, далеком от траурного величия столичных погребальных бюро?
Все предыдущее касалось законов и бюджетов, принимаемых ГосДумой. Я сам приложил себя камнем.
Но к власти вопросы остались. К четвертой. Видели ли мы фотографии своих убитых за южноосетинских россиян и знаем ли имена? Вопрос риторический. Хотим ли знать? Вопрос страшный. Зато как-то сразу после четырехдневной войны прессу обеспокоило повторное венчание Аллы Пугачевой, но уже с Максимом Галкиным. Тут и епископ комментарии давал.
Так что никакой бронзой на родине героев и не пахнет. Пахнет, извините, чем – не скажу.
А где-нибудь на Урале сидит мать погибшего солдатика, держит в руках стыдливо врученную ей в военкомате медальку и смотрит по телеку на политические схватки (в том числе на пафос речей депутатов в Думе). И ни черта она себя не чувствует и не считает матерью героя. А знает одно: спасибо соседке по лестничной площадке, что рядом. Вот и вся ее думка.
И еще кое над чем размышляют, нехорошо сплевывая, те солдаты в батальоне, который не досчитался бойца. Они теперь уверены: если и у меня военный «билет» на тот свет, то родителям муниципалитет забор не починит, а в школе, что он окончил с тройками, его портрет дорогой рамой не обрамят.
И если они и продолжат воевать (вместе с матерями) в случае надобности, то опять за Родину вообще. Но никак не за власти наши разные и столь нежные к критике.
Потому что мертвые на поле битвы честь сберегли, а мы ее им не отдали.
отсюда
действительно, мертвые сраму не имут, но имут его живые, но не все, особенно те кто у кормушки, проблема поднятая в материале, уже не проблема, а вопиющее бесстыдство...
кто чего думает?
